Неточные совпадения
Не загляни автор поглубже ему в душу, не шевельни на дне ее того, что ускользает и
прячется от света, не обнаружь сокровеннейших мыслей, которых никому другому не вверяет
человек, а покажи его таким, каким он показался всему городу, Манилову и другим
людям, и все были бы радешеньки и приняли бы его за интересного
человека.
— Не скучно мне и не может быть скучно: ты это знаешь и сам, конечно, не веришь своим словам; не больна я, а… мне грустно… бывает иногда… вот тебе — несносный
человек, если
от тебя нельзя
спрятаться! Да, грустно, и я не знаю отчего!
Это был
человек лет тридцати двух-трех
от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы,
пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности. С лица беспечность переходила в позы всего тела, даже в складки шлафрока.
— Как слепой в яму упал, — вставил Варавка, а Клим, чувствуя, что он побледнел
от досады, размышлял: почему это случается так, что все забегают вперед его? Слова Томилина, что
люди прячутся друг
от друга в идеях, особенно нравились ему, он считал их верными.
Люди обгоняли друг друга, выскакивали из дверей домов, магазинов, из-за углов улиц, и как будто все они искали, куда бы
спрятаться от дождя, ветра.
— Отец тоже боится, что меня эти
люди чем-то заразят. Нет. Я думаю, что все их речи и споры — только игра в прятки.
Люди прячутся от своих страстей,
от скуки; может быть —
от пороков…
Ибо все-то в наш век разделились на единицы, всякий уединяется в свою нору, всякий
от другого отдаляется,
прячется и, что имеет, прячет и кончает тем, что сам
от людей отталкивается и сам
людей от себя отталкивает.
— Что ж, по-вашему,
спрятаться от жизни,
от людей, нахмуриться, не улыбнуться никогда и…
В тайге Уссурийского края надо всегда рассчитывать на возможность встречи с дикими зверями. Но самое неприятное — это встреча с
человеком. Зверь спасается
от человека бегством, если же он и бросается, то только тогда, когда его преследуют. В таких случаях и охотник и зверь — каждый знает, что надо делать. Другое дело
человек. В тайге один бог свидетель, и потому обычай выработал особую сноровку.
Человек, завидевший другого
человека, прежде всего должен
спрятаться и приготовить винтовку.
Тогда я понял, что он меня боится. Он никак не мог допустить, что я мог быть один, и думал, что поблизости много
людей. Я знал, что если я выстрелю из винтовки, то пуля пройдет сквозь дерево, за которым
спрятался бродяга, и убьет его. Но я тотчас же поймал себя на другой мысли: он уходил, он боится, и если я выстрелю, то совершу убийство. Я отошел еще немного и оглянулся. Чуть-чуть между деревьями мелькала его синяя одежда. У меня отлегло
от сердца.
Через час наблюдатель со стороны увидел бы такую картину: на поляне около ручья пасутся лошади; спины их мокры
от дождя. Дым
от костров не подымается кверху, а стелется низко над землей и кажется неподвижным. Спасаясь
от комаров и мошек, все
люди спрятались в балаган. Один только
человек все еще торопливо бегает по лесу — это Дерсу: он хлопочет о заготовке дров на ночь.
За ужином они угощают ее водкой, меня — арбузами, дыней; это делается скрытно: на пароходе едет
человек, который запрещает есть фрукты, отнимает их и выбрасывает в реку. Он одет похоже на будочника — с медными пуговицами — и всегда пьяный;
люди прячутся от него.
Крепкие и выносливые
люди несут самую тяжелую работу, слабосильные же или отвыкшие в тюрьме
от крестьянства, если не играют в орлянку или в карты или если не
прячутся от холода, то занимаются какою-нибудь сравнительно легкою работой.
Как ни сокращает он свои требования, как ни
прячется от живых
людей, все-таки он еще дышит и этим одним напоминает, что за ним нужен уход…
Порою завязывались драки между пьяной скандальной компанией и швейцарами изо всех заведений, сбегавшимися на выручку товарищу швейцару, — драка, во время которой разбивались стекла в окнах и фортепианные деки, когда выламывались, как оружие, ножки у плюшевых стульев, кровь заливала паркет в зале и ступеньки лестницы, и
люди с проткнутыми боками и проломленными головами валились в грязь у подъезда, к звериному, жадному восторгу Женьки, которая с горящими глазами, со счастливым смехом лезла в самую гущу свалки, хлопала себя по бедрам, бранилась и науськивала, в то время как ее подруги визжали
от страха и
прятались под кровати.
Она мечты мои звала
От келий душных и молитв
В тот чудный мир тревог и битв,
Где в тучах
прячутся скалы,
Где
люди вольны, как орлы.
Лай этот, неумолкаемо продолжавшийся и во всю ночь, сливался тогда с резким бормотаньем визгливых чувашек, с звяканьем их медных и серебряных подвесок и бранью наших
людей, потому что хозяева
прятались, чтоб избавиться
от постояльцев.
Тульские мастера, которые удивительное дело делали, в это время как раз только свою работу оканчивали. Свистовые прибежали к ним запыхавшись, а простые
люди из любопытной публики — те и вовсе не добежали, потому что с непривычки по дороге ноги рассыпали и повалилися, а потом
от страха, чтобы не глядеть на Платова, ударились домой да где попало
спрятались.
Когда на эти бойницы выходили монахи и отбивались
от неприятелей, тогда я понимаю, что всякому
человеку можно было
прятаться в этих стенах; теперь же, когда это стало каким-то эстетическим времяпровождением нескольких любителей или ленивцев…
Недаром, когда
человек идет по лесу, всякая тварь
от него
прячется, и даже лютый медведь уходит.
Все чаще слышала она
от простых
людей когда-то пугавшие ее слова: бунт, социалисты, политика; их произносили насмешливо, но за насмешкой неумело
прятался пытливый вопрос; со злобой — и за нею звучал страх; задумчиво — с надеждой и угрозой.
Это я давно заметил, и это было верно. Стоило заметить только раз, а потом никаких не могло быть сомнений: вещи любят дразнить
человека и
прятаться от него; чем их усерднее ищешь, тем они дальше запрятываются. Нужно бросить их искать. Им тогда надоест
прятаться, — вылезут и сядут совершенно на виду, на каком-нибудь самом неожиданном месте, где уж никак их нельзя было не заметить.
Многие из этих фактов прошли незамеченными, многие позабылись, и, наконец, большинство хотя и было на виду, но
спряталось так далеко и в таких извилинах, что восстановить их в строгой логической последовательности даже свободному
от недугов
человеку было нелегко.
Куропатки иногда так привыкают к житью своему на гумнах, особенно в деревнях степных, около которых нет удобных мест для ночевки и полдневного отдыха, что вовсе не улетают с гумен и, завидя
людей,
прячутся в отдаленные вороха соломы, в господские большие гуменники, всегда отдельно и даже не близко стоящие к ригам, и вообще в какие-нибудь укромные места;
прячутся даже в большие сугробы снега, которые наметет буран к заборам и околице, поделают в снегу небольшие норы и преспокойно спят в них по ночам или отдыхают в свободное время
от приискиванья корма.
Ловко также стрелять их в лет, поднимающихся с небольших речек, по берегам которых ходят охотники, осторожно высматривая впереди, по изгибистым коленам реки, не плывут ли где-нибудь утки, потому что в таком случае надобно
спрятаться от них за кусты или отдалиться
от берега, чтоб они, увидев
человека, не поднялись слишком далеко, надобно забежать вперед и подождать пока они выплывут прямо на охотника; шумно, столбом поднимаются утки, если берега речки круты и они испуганы нечаянным появлением стрелка; легко и весело спускать их сверху вниз в разных живописных положениях.
Что же касается до миловидности и нравственных качеств, то горлинку должно признать высшим их выражением или по крайней мере очевиднейшим, потому что она смирна, не боится
человека, не
прячется от него и дает полную возсть к наблюдению своих нравов даже нелюбопытному
человеку.
Еще большую горячность показывает утка к своим утятам: если как-нибудь застанет ее
человек плавающую с своею выводкой на открытой воде, то утята с жалобным писком, как будто приподнявшись над водою, — точно бегут по ней, — бросаются стремглав к ближайшему камышу и проворно
прячутся в нем, даже ныряют, если пространство велико, а матка, шлепая по воде крыльями и оглашая воздух особенным, тревожным криком, начнет кружиться пред
человеком, привлекая все его внимание на себя и отводя в противоположную сторону
от детей.
Мы знаем, что когда гремит гром, то молния уже ударила, и потому гром не может убить, а все-таки мы всегда вздрагиваем
от громового удара. То же и с смертью. Не разумеющему смысл жизни
человеку кажется, что со смертью погибает всё, и он так боится ее и
прячется от нее, как глупый
человек прячется от громового удара, тогда как удар этот уже никак не может убить его.
Через несколько дней после того, как я поступил в мастерскую, мастер по хоругвям, донской казак Капендюхин, красавец и силач, пришел пьяный и, крепко сцепив зубы, прищурив сладкие, бабьи глаза, начал молча избивать всех железными кулаками. Невысокий и стройный, он метался по мастерской, словно кот в погребе среди крыс; растерявшиеся
люди прятались от него по углам и оттуда кричали друг другу...
Иногда мне казалось, что церковь погружена глубоко в воду озера,
спряталась от земли, чтобы жить особенною, ни на что не похожею жизнью. Вероятно, это ощущение было вызвано у меня рассказом бабушки о граде Китеже, и часто я, дремотно покачиваясь вместе со всем окружающим, убаюканный пением хора, шорохом молитв, вздохами
людей, твердил про себя певучий, грустный рассказ...
Не помня себя
от страху, переметываясь со стороны на сторону, натыкаясь на загорожи и
людей, она мчалась на край поселка и
пряталась в глубине большого сада, в одном ей известном месте.
«Максим меня доедет!» — пригрозил Кожемякин сам себе, тихонько, точно воровать шёл, пробираясь в комнату. Там он сел на привычное место, у окна в сад, и, сунув голову, как в мешок, в думы о завтрашнем дне, оцепенел в них, ничего не понимая, в нарастающем желании
спрятаться куда-то глубоко
от людей.
— Азбука! Не живём — крадёмся, каждый в свой уголок, где бы
спрятаться от командующих
людей. Но если сказано, что и в поле один
человек не воин — в яме-то какой же он боец?
— Поверьте — всё доброе сразу делается, без дум! Потому что — ей-богу! — русский
человек об одном только умеет думать: как бы и куда ему получше
спрятаться от дела-с! Извините!
Меня больше всего возмущало то, что
человек спал спокойно после всех тех гадостей, какие наделал в течение одного вечера, —
спрятался от обманутой девушки, обманул лучшего друга…
— А оттого, — отвечает, — что мужик не вы, он не пойдет к лекарю, пока ему только кажется, что он нездоров. Это делают жиды да дворяне, эти охотники пачкаться, а мужик
человек степенный и солидный, он рассказами это про свои болезни докучать не любит, и
от лекаря
прячется, и со смоком дожидается, пока смерть придет, а тогда уж любит, чтоб ему не мешали умирать и даже готов за это деньги платить.
Мне было стыдно и показалось чрезвычайно глупым приставать к
человеку, который именно поставляет своею главнейшею задачею — как можно подальше
спрятаться от всего света.
Тот же помпадур набегал и на осторожного
человека и с словами: «
Прятаться, что ли, ты
от меня хочешь?» — тоже приказывал взять его в часть.
Глафира. Как же не бояться? Любовь мне ничего не принесет, кроме страданий. Я девушка со вкусом и могу полюбить только порядочного
человека; а порядочные
люди ищут богатых. Вот отчего я
прячусь и убегаю
от общества — я боюсь полюбить. Вы не смотрите, что я скромна, тихие воды глубоки, и я чувствую, что если полюблю…
Глафира. Но вот однажды, когда ваша нежность уж не знает пределов, я говорю вам со слезами: «Милый папаша, мне стыдно своих родных, своих знакомых, мне стыдно
людям в глаза глядеть. Я должна
прятаться от всех, заживо похоронить себя, а я еще молода, мне жить хочется…»
Марья Львовна. Я? нет! Я вижу: вы искренне… кричите… и, хотя для меня истерика не аргумент, я все же понимаю — вас что-то сильно испугало… вы хотели бы
спрятаться от жизни… И я знаю: не один вы хотите этого, —
людей испуганных не мало…
В переднюю вошли несколько замаскированных
людей; это были знакомые нам разбойник, кучер и капуцины. Горничная как бы
от испугу вскрикнула и затем, убежав в кухню,
спряталась там. Разбойник повел своих товарищей хорошо, как видно, знакомым ему путем. Они вошли сначала в залу, а потом через маленькую дверь прямо очутились в спальной.
Да, вы много читаете, и на вас ловко сидит европейский фрак, но все же с какою нежною, чисто азиатскою, ханскою заботливостью вы оберегаете себя
от голода, холода, физического напряжения,
от боли и беспокойства, как рано ваша душа
спряталась в халат, какого труса разыграли вы перед действительною жизнью и природой, с которою борется всякий здоровый и нормальный
человек.
Человек назвал хозяев и дядю Петра людями и этим как бы отделил себя
от них. Сел он не близко к столу, потом ещё отодвинулся в сторону
от кузнеца и оглянулся вокруг, медленно двигая тонкой, сухой шеей. На голове у него, немного выше лба, над правым глазом, была большая шишка, маленькое острое ухо плотно прильнуло к черепу, точно желая
спрятаться в короткой бахроме седых волос. Он был серый, какой-то пыльный. Евсей незаметно старался рассмотреть под очками глаза, но не мог, и это тревожило его.
Михевна. Чего испугалась? Сама не знает, чего. Ну, вот и мы скоро заживем по-людски… А то всех стыдимся,
от людей прячемся; только и свету в глазах, что Вадим Григорьич… Что хорошего? А насчет индеек я секрет знаю: я цыплят выхожу, всех выхожу. Главная причина, когда они будут оперяться…
— Боюсь я кротких
людей, которые благочестивые! Буйный
человек сразу виден, и всегда есть время
спрятаться от него, а кроткий ползет на тебя невидимый, подобный коварному змею в траве, и вдруг ужалит в самое открытое место души. Боюсь кротких…
Вечерело. Свинцовое, мокрое небо, темнея, опускалось над рекою. Грузчики ворчали и ругались, проклиная дождь, ветер, жизнь, лениво ползали по палубе, пытаясь
спрятаться от холода и сырости. Мне казалось, что эти полусонные
люди не способны к работе, не спасут погибающий груз.
В 1800-х годах, в те времена, когда не было еще ни железных, ни шоссейных дорог, ни газового, ни стеаринового света, ни пружинных низких диванов, ни мебели без лаку, ни разочарованных юношей со стеклышками, ни либеральных философов-женщин, ни милых дам-камелий, которых так много развелось в наше время, — в те наивные времена, когда из Москвы, выезжая в Петербург в повозке или карете, брали с собой целую кухню домашнего приготовления, ехали восемь суток по мягкой, пыльной или грязной дороге и верили в пожарские котлеты, в валдайские колокольчики и бублики, — когда в длинные осенние вечера нагорали сальные свечи, освещая семейные кружки из двадцати и тридцати
человек, на балах в канделябры вставлялись восковые и спермацетовые свечи, когда мебель ставили симметрично, когда наши отцы были еще молоды не одним отсутствием морщин и седых волос, а стрелялись за женщин и из другого угла комнаты бросались поднимать нечаянно и не нечаянно уроненные платочки, наши матери носили коротенькие талии и огромные рукава и решали семейные дела выниманием билетиков, когда прелестные дамы-камелии
прятались от дневного света, — в наивные времена масонских лож, мартинистов, тугендбунда, во времена Милорадовичей, Давыдовых, Пушкиных, — в губернском городе К. был съезд помещиков, и кончались дворянские выборы.
У нас не переводились, да и не переведутся праведные. Их только не замечают, а если стать присматриваться — они есть. Я сейчас вспоминаю целую обитель праведных, да еще из таких времен, в которые святое и доброе больше чем когда-нибудь
пряталось от света. И, заметьте, все не из чернородья и не из знати, а из
людей служилых, зависимых, коим соблюсти правоту труднее; но тогда были… Верно и теперь есть, только, разумеется, искать надо.
Ераст. Как вы, однако, греха-то боитесь! Вы, видно, хотите совсем без греха прожить? Так ведь это гордость. Да и какая ж заслуга, ежели
человек от соблазну
прячется? значит, он на себя не надеется. А вы все испытайте, все изведайте, да останьтесь чисты, непорочны — вот заслуга.